над кем повесили меч на конском волосе

Источник

В марте 1982 года пришла ко мне из тамбовской деревни посылка в фанерном ящичке. Под связкой сушеных грибов лежали тетрадки и сшитые листы — рукопись моего знакомого Валентина Т., несколько лет назад вернувшегося на родную Тамбовщину. В беглой записке вдова его просила меня: если, мол, вам нетрудно, просмотрите всё это; найдете в бумагах ценный материал — пользуйтесь им как вздумается; не пригодятся ни вам, ни другим — назад не отсылайте. Всё было ясно: она, пилившая некогда своего мужа за «дурацкие занятия никому не нужной историей», освобождалась от всего, что стало лишним после его смерти.

Рукопись Валентина Т. я прежде не читал. Ранний ее вариант он сжег, но спустя пять лет что-то гнетущее (может, боль, такая же сильная, как и в минуты уничтожения, а может, и вина перед людьми, которые раскрывали ему свою жизнь) заставило его приклониться к дорогой кубанской теме еще раз. Я не очень верю в удачу воскрешения первых мгновенных строк, свежести и трепета самых тонких чувств, и мне жаль покойного товарища, конечно же страдавшего в часы реставрации своего сочинения. Он прожил на казачьей земле почти двадцать лет, проникся ее историей, и, видимо, потому, что его нежная пугливая душа изо дня в день внимала «протеканию века человеческого», он на основе обрывочных преданий чужой стороны осмелился возвратить туманные годы своих престарелых знакомцев. Его  рукопись — пример простодушной любви к людям, к памяти обо всем родном, и читать ее надо на том же дыхании, на каком она писана. Над рукописью Валентина Т. я добросовестно просидел целый год. Мне пришлось не только многое поправлять, перекраивать композицию, но и переписывать некоторые главы, кое-где, быть может, оставляя почерк своей руки и все же не вторгаясь в душу автора. Две-три главы я сберег недописанными, подчеркнув тем самым, что и эти воспоминания не завершены до конца. Каюсь: я несколько раз бросал свое

Источник

Экран померк, одновременно прозвенел телефонный звонок, резкий и требовательный. Ногтев покосился на Кирилла, человек без допуска, поморщился, но еще пальцы уже сдернули трубку с рычага.

Сквозь решетку мембраны рвался наружу строгий начальственный голос. Он перекрывал далекий гул и странные шорохи. Трубка, сообразив, кто на каком конце провода старше, попыталась вывернуться из ладони Ногтева.

Кирилл искоса посмотрел на Ногтева, а еще чаще — на третьего человека, мускулистого как статуя фараона, и такого же неподвижного. Тот сидел у двери, цепким взглядом охватывая всех и вся, осень авсиц, широченный в плечах, грудь вздувается от мускулов, широкие ладони мирно лежат на коленях, но когда Кирилл представил какого размера будут кулаки, когда этот атлет сожмет пальцы, по спине пробежали мурашки.

Наконец Ногтев сказал что-то вроде «слушаюсь», опустил трубку с таким усилием, словно разрубленную вдоль оси непомерно тяжелую гантель. Его лицо разом пожелтело, глаза втянулись под укрытие по-неандертальски толстых надбровных дуг. Под пещерами глаз повисли многоярусные карнизы. Голос его прозвучал искаженно, с помехами, словно шел с другого конца Галактики:

Старый могучий дуб, он привык выстаивать под бурями, грозами, выдерживал удары молний, под защитой ветвей вырастил молодняк, но, как ясно видел Кирилл, силы уже не те, а молнии бьют и бьют! Как всегда, по самому высокому дереву.

Атлет, изображавший фараона на троне, шевельнулся с таким видимым усилием, что Кирилл почти услышал скрип тугой мускулатуры. Прозвучал хрипловато мужественный голос, сильный, как зов боевой трубы перед рыцарским турниром:

Кирилл стиснул ладони, нервно переплетя длинные тонкие пальцы. Со стороны казалось, что он зажал в руках выловленную в подземных пещерах большую сороконожку. Летом как-то было не до модного загара, работы невпроворот, остался болезненно-белы

Источник

Этот особняк стоял над рекой. Берег шел вверх, и черная земляная шкура сползала, обнажая темно-красную гранитную подложку. Камень, расписанный трещинами, выдавался вперед, нависая над самой водой, и дом гляделся естественным его продолжение. Древний, сложенный из бурых гранитных глыбин, он разительно отличался от прочих домов и видом, и самой своей принадлежностью иному миру, в котором, казалось, все еще не знали о детях Камня и Железа.

Кряжистый приземистый, он прятался за высокой оградой из кованого железа, чьи прутья давно и прочно облюбовал плющ. Укрытый от посторонних глаз за одичалым садом, лишенный колонн и портиков, снабженный свинцовыми трубами водостоков, дом был почти уродлив в своей простоте. Пара грубоватых эркеров и нелепый, местами обвалившийся фриз гляделись нелепо, и даже узкие редкие окна, прорывавшие стены его, казались излишеством. В окна эти свет попадал лишь изредка, другое дело - сквозняки. И женщина в серой пуховой шали привычно куталась, пытаясь согреться.

Осенью ли, когда черная речная гладь дрожала от ударов капель, а по каменным подоконникам растекались лужи. Весной ли, когда снег таял, и крыша привычно потрескивала под тяжестью его. Зимой, пожалуй, тоже, но зимы для женщины пролетали быстро - дни были одинаково черны и холодны.

Там, среди потемневшего белья, иссохших роз, выбрасывать которые она запрещала, и оплывших свечей, она чувствовала себя в безопасности. Ее фантазии оживали, а жизнь обретала краски, пусть бы ее и существовали они лишь в ее воображении.

Женщину считали сумасшедшей, и пожалуй, она соглашалась, что у тех, кто жил в ее доме, имелись для того все основания. Однако безумие защищало ее.

В темном толстом стекле отражалась она, тонкая хрупкая, как одна из ее драгоценных роз. Черты ее лица, некогда мягкие, с возрастом заострились, кожа утратила белизну, обрела оттенок старого пергамента.

Источник

Король

Джон Норман

coinhive

proof of work

В обычае у летописца или летописцев, по мнению некоторых, было включение в вводные статьи телнарианских рукописей известных наблюдений или размышлений. Однако здесь мы позволили себе отступить от обычая. Мы привели только три цитаты и два кратких стихотворения. Нам они непонятны, во всяком случае, неясно, почему именно они помещены здесь. Вероятно, они были включены в рукопись по случайности или по ошибке. Так иногда случается с большими трудами. Разумеется, все они, особенно стихи, имеют мало общего с содержанием повествования. Тем не менее мы привели их, поскольку так было сделано в рукописи.

— Посмотрим, есть ли здесь мужчины, — провозгласил Аброгастес. Он передал пустой рог для питья оруженосцу и вытер губы тыльной стороной правой ладони.

Сидящий на скамье между высоких деревянных резных колонн, Аброгастес взглянул вниз с помоста, на зал и столы. Он сжимал в руке рог сорита — расписанный, покрытый золотой филигранью, в котором пенился брор с пряностями и медом, сваренный из золотистого ли.

Завершалась пора бурь и каменных дождей на планете алеманнов и их желтом солнце. Тяжелые боевые корабли еще спали в стальных ангарах.

В пору бурь планета алеманнов оказывалась закрытой для ежегодного потока камней, устремляющихся с небес — некоторые из них почти приближались к планете, были видны в ночи, но не достигали поверхности.

Позади него стоял оруженосец с мечом. На скамье справа лежал револьвер из Империи — простое, но драгоценное оружие. В Империи только человек из класса сенаторов мог обладать таким оружием, да и то с ограниченным числом зарядов. Дело в то, что за миллиарды лет ресурсы, которые некогда казались неисчерпаемыми, истощились, и их было невозможно восстановить.

как снять волосы на пляже
Пляж в любом живописном уголке планеты считается одним из лучших мест для проведения отпуска. Здесь можно не только хорошо отдохнуть, а также обратить на себя внимание и познакомиться с молодым человеком. Если вас инте

Во множестве случаев даже имперские

Источник

Можно ли в кровавую эпоху сохранить в себе гуманизм? Можно ли создать империю, не рубя голов, не снося в пыль покоренные города и не грабя побежденные народы? У Олега Середина всего два желания: дать возможность поверившему ему племени мирно продать свой товар, а самому — отправиться с попутчицей в Муром и оттуда вернуться домой, в двадцать первый век. Но почему-то весть о злобном завоевателе катится перед путниками могучим валом, и раз за разом встают поперек дороги порождения черной магии, могучие чародеи и конные армии, мешая двум слабым людям попасть в скромную обитель деревенского целителя.

Александр Прозоров

Автор выражает признательность Николаю Карамзину за увлекательный роман «История государства Российского», который и лег в основу этого произведения.

Увидел Чингисхан, что много у него народу, вооружил его луками и иным ихним оружием и пошел воевать чужие страны. Покорили они восемь областей; народу зла не делали, ничего у него не отнимали, а только уводили его с собою покорять других людей. Так-то, как вы слышали, завоевали они множество народу. А Народ видит, что правление хорошее, царь милостив, и шел за ним охотно.

Приносящий добычу

В нынешней Татарии Китайской, на юг от Иркутской Губернии, в степях, неизвестных ни Грекам, ни Римлянам, скитались орды Моголов, единоплеменных с Восточными Турками. Сей народ дикий, рассеянный, питаясь ловлею зверей, скотоводством и грабежом, зависел от Татар Ниучей, господствовавших в северной части Китая, но около половины XII века усилился и начал славиться победами.

Улочка была пустынной и сумрачной: тесно стоящие дома, влажный от нескончаемой мороси асфальт, редкие фонарики, висящие высоко на проводах между окнами.

влияние холодной воды на волосы
Обливание водой одобряется Аюрведой, и можно указать на целый список преимуществ, которые человек получает при правильном выполнении этой процедуры.

Польза холодного обливания:

теплая вода очищает только гру

— Холодно как, — поежилась Роксалана и теснее прижалась к Олегу, крепко держась за его локоть. — Пошли куда-нибудь в лето, на п

Источник

Меч: поиск слов по маске и определению

средневековый европейский двуручный меч с клинообразным клинком и иногда с двумя круглыми гардами, причем вторая располагалась по центру черена и являлась разграничителем для левой и правой руки

на гербе именно этого города было помещено изображение архангела Михаила в золотом поле, вооруженного щитом и пламенным мечом, которым он поражает дьявола

В. Е. (1925-1996) советский композитор, музыка к фильму «Блокада», песни «На безымянной высоте» (ф. «Тишина»), «С чего начинается Родина» (ф. «Щит и меч»)

Владимир (1923—87) российский кинорежиссер и актер, постановщик фильмов «Первые радости», «Битва в пути», «Тишина», «Щит и меч»

американский писатель, автор романов «Малый Не Промах», «Галапагосы», «Синяя борода», «Дай вам бог здоровья, мистер Розуотер, или Не мечите бисера перед свиньями»

российский скульптор, автор композиции «Перекуем мечи на орала», мемориального комплекса на Мамаевом кургане, памятника-ансамбля воинам Советской Армии в Трептов-парке, автор портрета «И. Д. Черняховский»

(китайск. — большой меч) разновидность китайской алебарды, представляющей собой клинок шоудао на древке, превышающем длину клинка

(японск. — большой и меньший) японское парное оружие, состоящее из большого и малого мечей; обычай носить два меча распространился в Японии с 16 в.

(иаи-дзюцу) японское искусство моментального выхватывания меча и нанесения из любого положения удара на опережение противника

в Библии — 5-й царь Иудейский, сын Иосафата, умертвивший мечом шесть своих братьев, пораженный страшною неизлечимою двухлетею болезнью внутренностей, выпавших перед смертью к концу второго года из его утробы

малайский и филиппинский меч с длинным прямым клинком, расширяющимся к острию, имеющему изгиб сложной формы, с крестообразной гардой и коротким черен

Источник